В обзоре обобщены современные сведения о лабораторной верификации коклюша у детей (методами ПЦР и серологии), роли макролидов в терапии и химиопрофилактике контактных, а также о подходах к вакцинации и ревакцинации в соответствии с актуальными клиническими рекомендациями [25].
Материалы и методы. Мы проанализировали российские клинические рекомендации «Коклюш у детей» [25], а также статьи из PubMed/EuropePMC и русскоязычных источников (CyberLeninka). Эти публикации касались ПЦР-диагностики, серологических методов, культурального исследования, антибиотикотерапии макролидами, постконтактной профилактики и вакцинопрофилактики.
Результаты. В ранние сроки заболевания методом выбора остаётся ПЦР; серология (анти-PT IgG/IgA) информативна на 2–8-й неделе, но её ценность ограничивает вакцинальный анамнез. Макролиды (азитромицин, кларитромицин) по-прежнему держат позицию первой линии — хотя всё чаще появляются данные о резистентности. Контроль заболеваемости во многом опирается на ревакцинацию подростков и взрослых, а также на вакцинацию беременных.
Заключение. Результативность выявления и мониторинга коклюша у детей определяется тем, насколько продуманно комбинируются ПЦР и серологические методы, как оперативно применяются макролиды и в какой мере реализуются программы ревакцинации.
В современных клинических руководствах по лабораторному подтверждению коклюша у детей ключевыми остаются три методики — ПЦР, серодиагностика и бактериологический посев. У каждой своё «окно» информативности, и зависит оно от сроков болезни, возраста ребёнка и вакцинального анамнеза. Российские клинические рекомендации «Коклюш у детей» [25] закрепляют этот трёхкомпонентный подход в перечне обязательных диагностических мероприятий: развёрнутый общий анализ крови; однократное определение ДНК Bordetella pertussis, B. parapertussis и B. bronchiseptica в мазках со слизистой носоглотки методом ПЦР; определение антител к B. pertussis в крови; двукратное микробиологическое (культуральное) исследование слизи с задней стенки глотки у пациентов с подозрением на коклюш и наличием кашля [25].
ПЦР — самый чувствительный метод в первые 3 недели заболевания. Мультитаргетные ПЦР-панели, нацеленные на вставку IS481 и промотор гена токсина (ptx), показывают высокую диагностическую точность: в валидационном исследовании Lee et al. (2018) чувствительность ПЦР достигала 90–100% при специфичности, близкой к 100%, а культуральный метод уступал по обоим параметрам [1]. Fry et al. (2004) проанализировали образцы от 122 детей младше 5 месяцев, госпитализированных в ОРИТ, и подтвердили, что ПЦР остаётся рабочим инструментом даже у тяжелых пациентов, у которых серология ещё не информативна [2]. Ограничение существенное: выявляемость ДНК быстро падает после 3–4 недель кашля и после начала антибиотикотерапии — материал нужно забирать до назначения макролидов [3][4].
Серологический метод, напротив, работает на более поздних сроках. Анти-PT IgG рекомендован и для диагностики, и для эпидемиологического надзора — но у привитых детей его специфичность ограничивает интерференция с предшествующей вакцинацией [5]. Chen et al. (2023) предложили анти-PT IgA как дополнительный маркер, менее зависимый от вакцинального анамнеза; это повышает диагностическую ценность серологии у молодых детей [5]. Jõgi et al. В работе (2020) была изучена трёхлетняя динамика PT-IgG у пациентов после перенесённого симптоматического коклюша, что позволило авторам аргументировать важность установления пороговых значений с учётом возраста [6]. А Wirsing von König (2014) подчёркивает: в вакцинированных популяциях серология остаётся ключевым инструментом выявления коклюша у подростков и взрослых с длительным кашлем, у которых ПЦР уже неинформативна [7].
Культуральный метод по-прежнему остается «золотым стандартом» специфичности, однако чувствительностью и скоростью он уступает. Российские рекомендации предписывают двукратное микробиологическое (культуральное) исследование слизи со слизистой оболочки носоглотки [25] — такова цена максимальной верификации диагноза при сохраняющейся циркуляции возбудителя. Но в реальной практике картина иная: по данным инфекционного стационара Курской области, коклюш на догоспитальном этапе диагностируют лишь в 1/3 случаев [8]. Это косвенно говорит о том, что лабораторные методы на ранних этапах задействуют недостаточно.
Сравнительная характеристика методов представлена в таблице.
| Метод | Оптимальные сроки | Чувствительность | Ограничения |
|---|---|---|---|
| ПЦР | 0–3 нед. кашля | 90–100% [1] | Снижение после 3–4 нед. и на фоне АБТ [3] |
| Серология (PT-IgG/IgA) | 2–8 нед. | Умеренная, зависит от порога [6] | Интерференция с вакцинацией [5] |
| Культура | 0–2 нед. | Низкая [1] | Длительность, требования к среде [25] |
Современная диагностика коклюша у детей строится не на выборе единственного метода, а на их рациональной комбинации. ПЦР информативна в ранние сроки, серология — в поздние, а культуральное исследование выступает верифицирующим компонентом в рамках клинических рекомендаций [25][3][7].
Антибиотики устраняют Bordetella pertussis, но запущенный кашлевой механизм это не отменяет. Зато сокращается период контагиозности и уменьшается колонизация возбудителя в носоглотке. Российские клинические рекомендации прямо называют цель антибактериальной терапии — эрадикация возбудителя. Она рекомендована для лечения коклюша пациентам первого года жизни, обратившимся за медицинской помощью в течение 6 недель от начала заболевания, и пациентам других возрастных категорий, обратившимся в течение 3 недель от начала заболевания [25]. Препараты выбора — макролиды: эритромицин, азитромицин, кларитромицин. При непереносимости макролидов назначаются пенициллины широкого спектра действия или цефалоспорины 3 поколения [25].
Долгое время стандартом оставался эритромицин — 40–50 мг/кг/сут в течение 2 недель. Но с появлением новых макролидов, которые лучше всасываются и дольше циркулируют в организме, стало возможным перейти к коротким курсам. Кларитромицин и азитромицин в двух независимых исследованиях показали клиническую и бактериологическую эффективность, сопоставимую с эритромицином, — при меньшей длительности приёма и лучшей переносимости [9]. Оба препарата сохраняют широкий спектр активности в педиатрии, включая коклюш, что и закрепило их позицию как средств первого выбора [10][11].
Вопрос, который здесь ключевой, — меняет ли раннее назначение макролида течение болезни у младенцев. A. E. Tozzi и соавт. В исследовании (2025) изучалось воздействие раннего назначения кларитромицина либо азитромицина младенцам первого года жизни на течение симптомов коклюша; исследование проводилось в условиях увеличения заболеваемости, зафиксированного после пандемии COVID-19 [12]. Это уточняет прежние представления: антибиотик сокращает контагиозность и колонизацию, но не влияет на выраженность уже развившегося кашля [25]. Отсюда практический вывод — макролид нужно назначать как можно раньше, в катаральном периоде или первые недели спазматического кашля, когда он способен изменить эпидемиологическую траекторию, а не купировать пароксизмы.
Макролидорезистентность заслуживает отдельного разговора. H. Zhang и соавт. (2026) в ретроспективном исследовании разобрали клинические характеристики и паттерны резистентности B. pertussis у детей Сямэня (Фуцзянь, Китай) [13]. Устойчивые штаммы появляются — и это довод за микробиологическое подтверждение, а где возможно, и за определение чувствительности. Особенно когда стартовая терапия не работает.
Постконтактная профилактика (PEP) макролидами рекомендована контактным в домашних очагах — вакцинация ведь не даёт немедленной защиты. Но насколько такой подход оправдан экономически и клинически? Вопрос остаётся открытым. N. Thampi и соавт. (2015) в анализе «затраты–полезность» указали на риск клинической неэффективности и значимые нежелательные явления, особенно у детей раннего возраста [14]. Поэтому PEP приходится взвешивать индивидуально: возраст контактного, его вакцинальный статус, риск тяжёлого течения. Французские рекомендации, обновлённые с учётом новых макролидов и вакцин, тоже делают ставку на дифференцированный подход к профилактике вокруг единичных и групповых случаев [15].
Заболеваемость растёт десятилетиями — и причина в том, что иммунитет угасает после первичной серии, причём и у подростков, и у взрослых. А они, в свою очередь, становятся источником инфекции для непривитых младенцев [16][17]. Неудивительно, что ревакцинация подростков и взрослых оказалась в центре стратегии контроля. Метаанализ J. Xu и соавт. (2019) подтвердил: бустерные дозы коклюшного компонента у подростков и взрослых эффективны и безопасны [18]. Похожие результаты получены для дошкольников — на вакцинах со сниженным содержанием антигенов [19]. В США рекомендации ACIP по Tdap систематизируют возрастные схемы ревакцинации [20].
Спор о том, какие вакцины лучше — цельноклеточные (wP) или бесклеточные (aP), — идёт отдельной линией. Цельноклеточные вакцины сыграли решающую роль в снижении заболеваемости, но из-за реактогенности от них перешли к aP — а те дают менее длительную защиту [21]. G. Pérez Chacón и соавт. (2025) обнаружили: у младенцев и детей раннего возраста гетерологичная схема wP/aP/aP действует на антительный ответ к ко-администрируемым вакцинным антигенам иначе, чем гомологичная aP/aP/aP [22]. Это указывает на то, что выбор первичной схемы может быть связан с модуляцией иммунного ответа.
Российские клинические рекомендации задают оптимум так: максимально полный и своевременный охват прививками детей первых двух лет жизни в декретированные сроки (3–4,5–6–18 мес.), догоняющая иммунизация непривитых и поэтапное введение возрастных ревакцинаций — в 6–7 лет, 14 лет, у подростков и взрослых [25]. Согласно европейской статистике, снижение заболеваемости наблюдается в тех регионах, где первичной вакцинацией охвачено более 95% населения, а протокол иммунизации предусматривает дополнительные ревакцинации для беременных женщин и детей дошкольного возраста [23]. Отдельного внимания заслуживает вакцинация беременных против коклюша — она защищает новорождённого в самый уязвимый период, до начала его собственной иммунизации [24].
Макролид — азитромицин или кларитромицин — по-прежнему терапия первой линии при коклюше у детей. Назначают его в ранние сроки: до 6 недель у младенцев и до 3 недель у детей старшего возраста. Цель — эрадикация возбудителя и снижение контагиозности, а не купирование кашля [25][9][12]. Химиопрофилактика контактных целесообразна, однако требует индивидуальной оценки с учётом риска нежелательных явлений [14]. А без ревакцинации подростков и взрослых, вакцинации беременных и поддержания охвата первичной серией выше 95% контроль заболеваемости невозможен [23][18][20][25]. По
В ранние сроки (до 3 недель кашля) наиболее чувствительна ПЦР. На 2–8-й неделе информативна серология (анти-PT IgG/IgA), но её ценность ограничивает вакцинальный анамнез. Культуральное исследование остаётся «золотым стандартом» специфичности, но уступает по чувствительности и скорости.
Антибактериальная терапия рекомендована пациентам первого года жизни, обратившимся в течение 6 недель от начала заболевания, и пациентам других возрастов — в течение 3 недель. Цель — эрадикация возбудителя и снижение контагиозности, а не купирование кашля.
Препараты выбора — макролиды: эритромицин, азитромицин, кларитромицин. При непереносимости макролидов назначаются пенициллины широкого спектра действия или цефалоспорины 3 поколения.
Постконтактная профилактика макролидами рекомендована контактным в домашних очагах, но требует индивидуальной оценки с учётом возраста, вакцинального статуса и риска тяжёлого течения. Анализ «затраты–полезность» указывает на риск клинической неэффективности и нежелательных явлений, особенно у детей раннего возраста.
Иммунитет угасает после первичной серии вакцинации, поэтому подростки и взрослые становятся источником инфекции для непривитых младенцев. Ревакцинация подростков и взрослых эффективна и безопасна, а вакцинация беременных защищает новорождённых в самый уязвимый период.